В нашем обществе до сих пор существует опасная иллюзия, связанная с потреблением алкоголя. «Глянь на него, бутылку водки выпил — и на ногах! Вот это здоровье, вот это мужик!» — с уважением говорят в компаниях о тех, кто способен поглощать спиртное в огромных количествах без видимых последствий. Слабаков и «неженок» у нас принято считать тех, кому становится дурно после пары рюмок. Однако, с точки зрения медицины, все выглядит с точностью до наоборот.
Эксперт, врач-психиатр-нарколог Елецкой РБ Дмитрий Патрин объясняет: если человек выпивает полбутылки крепкого алкоголя и остается «огурцом», радоваться здесь нечему. Это говорит о высокой толерантности — первом и самом коварном признаке формирующейся зависимости. Организм привыкает к токсинам, отключает естественные защитные барьеры и перестает подавать сигналы бедствия. Тот самый «слабак», у которого от избытка спиртного включается рвотный рефлекс, испугается, остановится и вряд ли продолжит эксперименты. А вот «крепкий орешек», не чувствуя тормозов, незаметно для самого себя переходит точку невозврата. И часто сгорает в самом продуктивном возрасте, 40 — 45 лет.
Андрей (имя изменено) в кабинет к доктору пришел не потому, что считал себя алкоголиком. Его привела невыносимая, изматывающая бессонница. Жизнь сорокалетнего мужчины рухнула буквально в один миг. Семейный кризис закончился разводом. Бывшая супруга забрала детей, уехала в другой регион, оборвала все контакты и выходила на связь только с одним требованием: «Нужны деньги». На фоне жесточайшего стресса Андрей потерял покой. Сердце по ночам вырывалось из груди, мысли хаотично крутились в голове, а сон пропал начисто.
Тогда друг посоветовал «проверенное» средство: «Да выпей ты рюмку коньяка перед сном, расслабься — и уснешь как младенец». Андрей попробовал. Действительно, помогло. Напряжение ушло, пришло долгожданное забытье. Но через пару недель одной рюмки оказалось мало. Организм адаптировался. Доза начала стремительно расти: сначала треть бутылки, потом половина, а спустя несколько месяцев Андрей ложился в кровать только после того, как опустошалась целая бутылка крепкого напитка.
— Да какой я алкоголик? — горячился Андрей на первом приеме, пряча дрожащие руки. — Я под забором не валяюсь, прилично одеваюсь, каждое утро хожу на работу. У меня просто дикая бессонница из-за развода. Выпью коньяка — и вроде забываюсь. Мне просто нужно вернуть нормальный сон, выпишите мне таблетки.
— Андрей, но ведь теперь вы без бутылки вообще не засыпаете? И доза растет? — тихо спросил врач.
— Ну... получается, так. Но это же временно, пока жизнь не наладится.
Дмитрий Патрин отмечает, что такие пациенты — классический случай в практике нарколога. Они приходят лечить соматические или психические расстройства: нарушение сна, депрессию, повышенную раздражительность. Алкоголь для них — лишь «лекарство». Задача врача в такой ситуации — деликатно, шаг за шагом снять психологическое отрицание и через глубокую психотерапию показать человеку реальную картину происходящего. С Андреем пришлось работать долго: кодирование стало лишь временным костылем, а настоящим спасением — терапия, которая помогла пережить семейную драму без бутылки.
Когда в семье пьет один человек, больны как минимум двое. В наркологии есть жесткий, но точный термин — созависимость. Это состояние, в которое попадают близкие родственники алкоголика, и их поведение порой усугубляет проблему в разы. Елена долгие годы несла свой «крест». Ее муж страдал тяжелыми, затяжными запоями. Больше всего на свете она боялась общественного осуждения: что скажут соседи? что подумают коллеги по работе? как смотреть в глаза родственникам? Поэтому женщина изо всех сил «держала лицо». Она звонила его начальству и врала, что муж отравился или подхватил тяжелый грипп, тщательно прятала бутылки, убирала за ним, терпела вспышки агрессии, а начальные этапы болезни и вовсе замалчивала, оправдывая супруга: «Ему тяжело, на нем такая ответственность, кризис в стране».
Но самая страшная ловушка захлопнулась тогда, когда Елена превратилась в «жену-спасательницу». Видя, как мужу невыносимо плохо утром после очередного возлияния — трясутся руки, бледнеет кожа и заходится сердце, она сама бежала в ближайший магазин за заветной чекушкой.
— Доктор, я же из жалости! — плакала Елена на консультации. — Ему так плохо, он хрипит, смотреть страшно. Я боюсь, что он умрет у меня на глазах от инфаркта или инсульта. Вот и несу ему эту несчастную рюмку, чтобы облегчить страдания.
— Резкий выход из тяжелого запоя без медицинской помощи действительно смертельно опасен, — объясняет Дмитрий Патрин. — Но принося алкоголь снова и снова, вы не спасаете его, а продлеваете этот ад. Ваша жалость лишает его главного — стимула лечиться. Зачем ему что-то менять, если рядом есть человек, который решит все проблемы, отмоет, защитит перед начальством и сам принесет опохмелиться?
Врач подчеркивает: созависимые родственники часто либо уходят в глухую защиту и агрессию, устраивая ежедневные скандалы со словами «Ты алкоголик!», либо превращаются в покорных нянек. И то, и другое — путь в никуда. Скандалы вызывают у зависимого лишь ответную агрессию и желание снова выпить «назло». «Мягкая сила» близких должна быть другой. Не нужно обвинять. Нужно делать акцент на здоровье: «Я вижу, что ты плохо спишь, стал раздражительным, у тебя скачет давление. Давай сходим к специалисту, проверим организм». Только через заботу о соматическом состоянии чаще всего удается впервые привести зависимого человека в кабинет врача.
История Андрея и Елены — это не выдуманные сюжеты из кино, это реальность сотен семей. Алкоголизм коварен именно тем, что умеет маскироваться. Он прячется за маской «крепкого здоровья», «просто бессонницы», «тяжелого периода в жизни» или «семейной заботы». Если, читая эти строки, вы поймали себя на тревожной мысли: «Кажется, это про меня» или «Это же в точности ситуация моего друга/мужа/коллеги» — не ждите, пока иллюзия контроля окончательно рухнет. Зависимость не проходит сама по себе, а созависимость — это такое же психологическое расстройство, требующее помощи.
Первый и самый сложный шаг — признать проблему и доверить ее профессионалам. Помните: обращение за консультацией не означает автоматическую «постановку на учет», главная цель врачей — вернуть вам качество жизни. Вы можете обратиться непосредственно к специалистам, чья практика легла в основу этой статьи — в ГУЗ «Елецкая РБ» (или в наркологический кабинет по месту жительства). Врач-психиатр-нарколог Дмитрий Патрин и его коллеги помогут объективно оценить состояние здоровья и подобрать индивидуальную программу реабилитации.
(Продолжение следует…)
М. БОЛОТОВА.
